Так ты чувствовал себя после реабилитации?

«Возможно так. Это как глаз бури – ты видишь, что происходит, хорошее или плохое, но не имеешь представления о масштабе. Зенитом для меня стал то смехотворное количество энергии и адреналина, когда мы отправлялись в Штаты в первый раз с Dark Light. Это был не просто алкоголь – я был как ребенок, который нигде не бывал, вдруг отправившийся в путешествие на девять месяцев в году, разговоривший на иностранном языке, возможно, немного застенчивый и пьющий, потому что это облегчало общение с людьми. Это как психологический эксперимент, через который ты проходишь. Я не жертва - я был подоподной морской свинкой в большой лаборатории рок-н-ролла. Ха-ха-ха! Это была мини-жизнь - я родился из чрева рок-н-ролла и оказалась в хосписе. Это было десятилетие Бенджаминбаттонизма ... »

Как вспоминает Вилле, именно в 2007 году с Venus Doom началось страшное путешествие. У него были проблемы в отношениях, и жизнь в режиме 24/7 привела к серьезным потерям.

«Возможно, это была реакция на гедонизм Dark Light, американский рок-момент. Я был в депрессии, и если никто не говорит тебе остановиться, случается дерьмо», - говорит он. «Работа никогда не останавливается, и вам очень трудно сказать «нет», потому что следующий шаг может стать «тем самым», поэтому вы обедаете с важными людьми, вы преследуете радугу, но когда это закончится?»

Если Venus Doom был кристаллизацией самой темного момента жизни Вилле, то Screamworks: Love In Theory And Practice в 2010 году стал маятником, качнувшимся слишком далеко в другую сторону. Это был, по его словам, первый альбом, который он сделал абсолютно трезвым, и ему пришлось переучиваться в процессе написания песен, чтобы заставить это работать.

«Я думаю, у меня началось ОКР («Обсессивно-компульсивное расстройство» -прим.пер.). Это случается с большим количеством людей - вы перестаете пить, и вы хотите доказать миру, что вам намного лучше. Вы можете с этим переусердствовать. Когда я вспоминаю то время, то думаю, что мы могли бы закончить все тогда, но мы всегда плохо воспринимаем ответ «нет»».

И это возвращает нас к сегодняшнему дню и к острому вопросу о том, что же будет дальше. Самым насущным является прощальный тур - победный круг и то, что Вилле описывает его как прощание. Решение HIM дать множество шоу не было единогласным, но после некоторых убедительных переговоров группа решила отправиться в путь в последний раз, как в качестве подтверждения того, чего они достигли вместе, так и для поднятия пресловутого бокала за поклонников, которые поддерживали их на этом пути.

«Это было потрясающее путешествие, и я действительно так думаю», - говорит он. «Это будет в первый раз, когда я действительно смогу оценить то, что мы сделали, потому что я не буду беспокоиться о том, что произойдет дальше. Будет здорово петь Join Me in Death, потому что я смогу думать, как далеко это нас привело, и я не должен буду думать о следующем альбоме, потому что его не будет, и как сущность HIM заслуживает уважения, и, возможно, нам нужно сделать это, чтобы люди могли понять, что это действительно закончилось, и поэтому мы можем закрыть эту дверь.»

Это оставляет вопрос о том, что ты собираешься делать, когда последняя нота будет сыграна ...

«Я собираюсь взять гитару, - говорит он. Это слишком быстро, чтобы точно сказать, что он имеет в виду, но Вилле не собирается уходить в закат. «В конце концов, я написал 90% песен для HIM, и я буду продолжать писать песни».

У него идет кругом голова, когда он описывает перспективу выйти за пределы тени Хартаграммы, переосмыслить ожидания и выйти из своей зоны комфорта. Он признается в том, что HIM попал в стагнацию от бездействия, и он стремится это изменить.

Собираешься петь соло?

«Я не знаю, что будет дальше», - говорит он, и это звучит искренне. «Чтобы чувствовать себя лучше и не быть депрессивной п***ой, вам нужно что-то делать. Я много раз брал гитару и писал песни для HIM, которые мы так никогда и не отрепетировали из-за того, что не испытывали энтузиазма к коллективной работе, и я просто не хочу работать над этим прямо сейчас. HIM должен уйти с моего пути, чтобы я начал заново, и будет хорошо, если в будущем будут песни. Не знаю, может это будет пост-блэк-металл шугейз или нет ...»

Означает ли это, что у тебя уже есть написанная музыка?

«Да, у меня есть всякая всячина - я не уверен достаточно ли она хороша, но мне нравится. Когда я чувствую себя подавленным, я пишу музыку, это моя музыкальная медитация. Она уводит меня, создает мир, и на этот раз я создаю мир, в котором я могу выбрать все цвета. Думаю, она будет более вычурной.

Я всегда любил Sonic Youth, и я всегда любил Dinosaur Jr. и Nirvana - эти грязные гитары. Мы с HIM всегда были больше из мира Metallica, но я также люблю Smashing Pumpkins или The Jesus And Mary Chain. Это ничего не значит - я не знаю, будет ли это регги - и мне все равно. Все, что я могу сделать, это написать несколько аккордов и посмотреть, как это работает в жизни, и, может быть, мне придется сделать пару новых отверстий в ремне и есть меньше риса каждый день, но мне нравится этот вызов. Я всегда хорошо решаю проблемы. Я скучаю по опасности и неопределенности ... »

Кажется, слишком рано для того, чтобы Вилле подпитывал предположения или слишком неуловимую и незнакомую мечту. Многое из того, что он сказал о последних событиях, было обрамлено в контексте отношений, и кажется, что ему нужно оставить это в прошлом, прежде чем он сможет спокойно приступить к чему-либо новому, хотя он не оставляет никаких сомнений относительно перспективы новой музыки и новых приключений. Во-первых, у него и его товарищей по группе есть один последний ритуал для выступления - последний бис перед тем, как занавес опустится на сцену Его Адского Величества, чтобы они могли дать возможность своим поклонникам попрощаться.

«Надеюсь, они это оценят», - говорит он. «Это не прощание, речь идет о том, чтобы поблагодарить вас за то, что вы так поддерживали нас. Надеюсь, мы не засиделись с нашим приветствием».

И с этим мы выключаем диктофон и уходим в ночь - настало время Вилле отправиться в Лос-Анджелес и туда, что кажется радостным неопределенным будущим. Небо прояснилось, шторм закончился. Слишком темно, чтобы сказать наверняка, но, когда он исчезает в глубине лестницы, легко представить, как он улыбается.